Συντάκτης: Guevaristas
Che’s ideas are absolutely relevant today: A speech by Fidel Castro (Part Four)
Starting out from the idea that rectification means, as I’ve said before, looking for new solutions to old problems, rectifying many negative tendencies that had been developing; that rectification implies making more accurate use of the system which, as we said at the enterprises meeting, was a horse, a lame nag with may sores that we were treating with mercurochrome and prescribing medicines for, putting splints on one leg, in short, fixing up the nag, the horse. I said that the thing to do now was to go on using that horse, knowing its bad habits, the perils of that horse, how it kicked and bucked, and try to lead it on our path and not go wherever it wishes to take us. I’ve said, let us take up the reins!
These are very serious, complicated matters and here we can’t afford to take shots in the dark, and there’s no place for adventure of any kind. The experience of so many years that quite a few of us have had the privilege of accumulating through a revolutionary process is worth something. And that’s why we say now, we cannot continue fulfilling the plan simply in terms of monetary value! We must also fulfill it in terms of goods produced. We demand this categorically, and anyone who does otherwise must be quickly replaced, because there’s no other choice! We maintain that all projects must be started and finished quickly so that there is never a repeat of what happened to us on account of the nag’s bad habits: that business of doing the earthmoving and putting up a few foundations because that was worth a lot and then not finishing the building because that was worth little; that tendency to say, “I fulfilled my plan as to value but I didn’t finish a single building,” which made us waste hundred of millions, billions, and we never finished anything.
It took fourteen years to build a hotel. Fourteen years wasting iron bars, sand, stone, cement, rubber, fuel, manpower before the country made a single penny from the hotel being used. Eleven years to finish our hospital here in Pinar del Río! It’s true that in the end it was finished and it was finished well, but things of this sort should never happen again. The minibrigades, which were destroyed for the sake of such mechanisms, are now rising again from their ashes like a phoenix and demonstrating the significance of that mass movement the significance of that revolutionary path of solving the problems that the theoreticians, technocrats, those who do not believe in man, and who believe in two-bit capitalism had stopped and dismantled. This was how they were leading us into critical situations.In the capital, where the minibrigades emerged, it pains us to think that over fifteen years ago we had found an excellent solution to such a vital problem, and yet they were destroyed in their peak moment. And so we didn’t even have the manpower to building housing in the capital; and the problems kept piling up, tens of thousands of homes were propped up and were in danger of collapsing and killing people.
Now the minibrigades have been reborn and there are more than 20,000 minibrigades members in the capital. They’re not in the contradiction with the nag, with the Economic Management and the Planning System, simple because the factory or workplace that sends them to the construction site pays them, but the state reimburses the factory or workplace for the salary of the minibrigades member. The difference is that whereas the worker would normally work five or six hours, on the minibrigades he works ten, eleven or twelve hours doing the job of two or three men, and the enterprise saves money.
Our two-bit capitalist can’t say his enterprise is being ruined. On the contrary, he can say, “They’re helping the enterprise. I’m doing the job with thirty, forty or fifty less men and spending less on wages.” He can say, “I’m going to be profitable or at least lose less money; I’ll distribute more prizes and bonuses since wage expenditures will be cut down.” He organizes production better, he gets housing for his workers, who in turn are happier because they have new housing. He builds community projects such as special schools, polyclinics, day-care centers for the children of working women, for the family; in short, some many extremely useful things we are doing now and the state is building them without spending an additional cent in wages. That really is miraculous! We could ask the two-bit capitalists and profiteers who have blind faith in the mechanisms and categories of capitalism: Could you achieve such a miracle? Could you manage to build 20,000 housing units in the capital without spending a cent more on wages? Could you build fifty day-care centers in a year without spending a cent more on wages, when only five had been included in the five-year plan and they weren’t even built, and 19,5000 mothers were waiting to get their children a place, which never materialized.
At that rate, it would take 100 years! By then they would be dead, and fortunately so would all the technocrats, two-bit capitalists, and bureaucrats who obstruct the building of socialism. They would have died without ever seeing day-care center number 100. Workers in the capital will have their 100 day-care centers in two years, and workers all over the country will have the 300 or so they need in three years. That will bring enrollment to 70,000 or 80,000 easily, without paying out an additional cent in wages or adding workers, because at that rate with overstaffing everywhere, we would have ended up bring workers in from Jamaica, Haiti, some Caribbean island, or some other place in the world. That was where we were heading.It can be seen in the capital today that one in eight workers can be mobilized, I’m sure. This is not necessary because there would not be enough materials to give tasks to 100,000 people working Havana, each one doing the work of three. We’re seeing impressive examples of feats of work, and this achieved by mass methods, by revolutionary methods, by communist methods, combining the interests of people in need with the interests of factories and those of society as a whole.
I don’t want to become the judge of different theories, although I know what things I believe in and what things I don’t and can’t believe in. These questions are discussed frequently in the world today. And I only ask modestly, during the problem of rectification, during this process of this struggle — in which we’re going to continue as we already explained: with the old nag, while it can still walk, if it walks, and until we can cast it aside and replace it with a better horse as I think that nothing is good if it’s done in a hurry, without analysis and deep thought — What I ask for modestly at this twentieth anniversary is that Che’s economic thought be made known; that it be known here, in Latin America, in the world; in the developed capitalist world, in the Third World, and in the socialist world. Let it be known there too! In the same way that we may read many texts, of all varieties, and many manuals, Che’s economic thought should be known in the socialist camp. Let it be known! I don’t say they have to adopt it; we don’t have to get involved in that. Everyone must adopt the thought, the theory the thesis they consider most appropriate, that which best suits them, as judged by each country. I absolutely respect the right of every country to apply the method or systems it considers appropriate; I respect it completely!
I simply ask that in a cultured country, in a cultured world, in a world where ideas are discussed, Che’s economic theories should be made known I especially ask that our students of economics, of whom we have many and who read all kinds of pamphlets, manuals, theories abut capitalist categories and capitalist laws, also begin to study Che’s economic thought, so as to enrich their knowledge. It would be a sign of ignorance to believe there is only way of doing things arising from the concrete experience of a specific time and specific historical circumstances. What I ask for, what I limit myself to asking for, is a little more knowledge, consisting of knowing about other points-of-view, points-of-view as respected, as deserving and as coherent as Che’s points-of-view.
I can’t conceive that our future economists, that our future generations will act, live and develop like another species of little animal, in the case like the mule, who has those blinders only so that he can’t see to either side; mules, furthermore, with grass and carrot dangling in front as their only motivation. No, I would like them to read, not only to intoxicate themselves with certain ideas, but also to look at other ones, analyze them, and think about them. Because if we are talking with Che and we said to him, “Look, all this has happened to us,” all those things I was talking about before, what happened to us in construction, in agriculture, in industry, what happened in the terms of goods actually produced, work quality, and all that, Che would have said, “It’s as I warned, what’s happening is exactly what I thought would happen,” because that’s simply the way it is. I want our people to be a people of ideas, of concepts. I want them to analyze those ideas, think about them, and if they want, discuss them. I consider these things to be essential.
It might be that some of Che’s ideas are closely linked to the initial stages of revolution, for example his belief that when a quota was surpassed, the wages received should not go above that received by those on the scale immediately above. What Che wanted was for the worker to study, and he associated his concept with the idea that our people who in those days had very poor education and little technical expertise should study. Today our people are much better educated, more cultured. We could discuss whether now they should earn as much as the next level or more. We could discuss questions associated with our reality of a far more educated people, a people far better prepared technically, although we must never give up the idea of constantly improving ourselves technically. But many of Che’s ideas are absolutely relevant today, ideas without which I am convinced communism cannot be built, like the idea that man should not be corrupted; that man should never be alienated; the idea that without consciousness, simply producing wealth, socialism as a superior society could not be built, and communism could never be built.
I think that many of Che’s ideas — many of his ideas! — have great relevance today. Had we known, had we learned about Che’s economic thought we’d be a hundred times more alert, including in riding the horse, and whenever the horse wanted to turn left of right, wherever it wanted to turn — although, mind you, here this was without a doubt a right-wing horse — we should have pulled it up hard and got it back on track, and whenever it refused to move, used the spurs hard. I think a rider, that is to say, an economist, that is to say, a party cadre, armed with Che’s ideas would be better equipped to lead the horse along the right track. Just being familiar with Che’s thought, just knowing his ideas would enable him to say, “I’m doing badly here, I’m doing badly there, that’s a consequence of this, that, or the other,” provided that the system and mechanisms for building socialism and communism are really being developed and improved on.
Read Part Five.
Ο Τσε στη Βόρειο Κορέα / Che Guevara in North Korea (DPRK)
Στιγμιότυπα από δύο επισκέψεις του Τσε Γκεβάρα στην Πιονγιάνκ της Βόρειας Κορέας. Στην πρώτη φωτογραφία (το 1960) ο Τσε δοκιμάζει τις χορευτικές του ικανότητες σε παραδοσιακό βορειοκορεάτικο χορό ενώ στη δεύτερη (1964 ή 1965) συνομιλεί με τον πρόεδρο Κιμ Ιλ-Σούνγκ.
Τηλεοπτικό απόσπασμα της επίσκεψης του Ερνέστο Τσε Γκεβάρα στην Πιονγιάνγκ της Βόρειας Κορέας το Δεκέμβρη του 1960. Όντας πρέσβης καλής θελήσεως της επαναστατικής κυβέρνησης της Κούβας ο Τσε συναντήθηκε με τον πρόεδρο της χώρας Κιμ Ιλ-Σούνγκ.
Ερνέστο Τσε Γκεβάρα: Ένας επαναστάτης ενάντια στην Σοβιετική πολιτική οικονομία
Της Helen Yaffe*.
Τον Ιανουάριο του 1962 ο Γκεβάρα είπε στους συναδέλφους του στο Υπουργείο Βιομηχανιών της Κούβας (ΥΒ): «Σε καμία περίπτωση δεν λέω ότι η οικονομική αυτονομία μιας επιχείρησης με ηθικά κίνητρα, όπως διαπιστώνεται στις σοσιαλιστικές χώρες, είναι μια φόρμουλα που θα εμποδίσει την πρόοδο προς το σοσιαλισμό». Αναφερόταν στο σύστημα οικονομικής διαχείρισης που εφαρμοζόταν στο Σοβιετικό μπλοκ, γνωστό στην Κούβα, ως Σύστημα Auto-χρηματοδότησης (AFS). Μέχρι το 1966, στην κριτική του απέναντι στο Σοβιετικό Εγχειρίδιο Πολιτικής Οικονομίας, συμπεραίνει ότι η ΕΣΣΔ «επιστρέφει στον καπιταλισμό». Το κείμενο αυτό θα αποδείξει ότι η ανάλυση του Γκεβάρα εξελίχτηκε στην περίοδο μεταξύ των δύο αυτών δηλώσεων, ως αποτέλεσμα τριών ερευνητικών κατευθύνσεων: τη μελέτη της ανάλυσης του Μαρξ για το καπιταλιστικό σύστημα, την εμπλοκή σε συζητήσεις περί σοσιαλιστικής πολιτικής οικονομίας και την αναφορά στις τεχνολογικές προόδους των καπιταλιστικών επιχειρήσεων. Την ίδια εποχή ο Γκεβάρα ασχολιόταν με την πρακτική εμπειρία από την ανάπτυξη του Συστήματος Χρηματοδότησης του Προϋπολογισμού (BFS) – ένα εναλλακτικό εργαλείο για την οικονομική διαχείριση του Υπουργείου Βιομηχανίας.
Ο Γκεβάρα ήταν επικεφαλής του Τμήματος Βιομηχανοποίησης και πρόεδρος της Εθνικής Τράπεζας το 1960, όταν όλα τα χρηματοπιστωτικά ιδρύματα και το 84% της βιομηχανίας της Κούβας εθνικοποιήθηκαν. Το Σύστημα Χρηματοδότησης Προϋπολογισμού (BFS) εμφανίστηκε σαν μια πρακτική λύση στα προβλήματα που προέκυψαν από τη μετάβαση από την ιδιωτική στην κρατική ιδιοκτησία της βιομηχανικής παραγωγής. Η Κούβα είχε μια μη ισορροπημένη, στηριζόμενη στο εμπόριο οικονομία κυριαρχούμενη από ξένα συμφέροντα, κυρίως από τις Ηνωμένες Πολιτείες. Οι παραγωγικές μονάδες που πέρασαν στη δικαιοδοσία του Τμήματος εκτείνονταν από εργαστήρια τεχνιτών μέχρι εξελιγμένες μονάδες παραγωγής ενέργειας. Πολλές αντιμετώπιζαν τον κίνδυνο χρεοκοπίας ενώ άλλες ήταν πολύ κερδοφόρες. Η λύση του Γκεβάρα είχε δυο σκέλη: πρώτον, να ομαδοποιηθούν επιχειρήσεις με παραπλήσιες γραμμές παραγωγής σε κεντρικά διοικητικά όργανα που θα ονομάζονταν Ενοποιημένες Επιχειρήσεις. Αυτό επέτρεπε στο Τμήμα να ελέγχει την κατανομή του ολιγάριθμου διοικητικού και τεχνικού προσωπικού, μετά την αποχώρηση του 65-75% των μάνατζερς, τεχνικών και μηχανικών μετά το 1959 – και, δεύτερον, για να συγκεντρώσει τα οικονομικά όλων των παραγωγικών μονάδων σε έναν τραπεζικό λογαριασμό (ενιαίο ταμείο) για την πληρωμή των μισθών, για τον έλεγχο των επενδύσεων και τη διατήρηση της παραγωγής σε βασικές βιομηχανίες που δεν είχαν χρηματικούς πόρους. Με την ίδρυση του Υπουργείου Βιομηχανίας το Φλεβάρη του 1961 το Σύστημα Χρηματοδότησης Προϋπολογισμού εξελίχτηκε σε ένα συγκεντρωτικό όργανο που ενσωμάτωνε τρεις οργανωτικές δομές σε ένα μαρξιστικό θεωρητικό πλαίσιο, ώστε να προωθήσει την εκβιομηχάνιση της Κούβας, να αυξήσει την παραγωγικότητα και να θεσμοθετήσει την συλλογική διαχείριση.
Προηγμένη τεχνολογία
Ο Γκεβάρα δημιούργησε το Σύστημα Χρηματοδότησης Προϋπολογισμού με συντρόφους που κατανοούσαν τις εσωτερικές λογιστικές πρακτικές, τη διοικητική συγκεντροποίηση και την παραγωγική συγκέντρωση των αμερικάνικων επιχειρήσεων και των θυγατρικών τους στην Κούβα. Ο Γκεβάρα εξέτασε τα επίσημα έγγραφα αυτών των εταιριών καθώς περιήλθαν σε κρατικά χέρια. Ήταν εντυπωσιασμένος με τις διοικητικές τους δομές, τη χρήση κεντρικών τραπεζικών λογαριασμών και προϋπολογισμών, των συγκεκριμενοποιημένων επιπέδων ευθύνης και λήψης αποφάσεων, καθώς και των τμημάτων οργάνωσης και ελέγχου. Είπε τους συναδέλφους του ότι το Σύστημα Χρηματοδότησης Προϋπολογισμού είχε ένα λογιστικό σύστημα παρόμοιο με το σύστημα των, προ του 1959, μονοπωλίων που λειτουργούσαν στην Κούβα, με τα αποδοτικά συστήματα ελέγχου τους: «Δεν είναι σημαντικό ποιός επινόησε το σύστημα. Το λογιστικό σύστημα που εφαρμόζουν στην Σοβιετική Ένωση εφευρέθηκε επίσης επί καπιταλισμού».
Ο Γκεβάρα ταξίδεψε για πρώτη φορά στην ΕΣΣΔ το 1960. Ο βοηθός του Ορλάντο Μπορέγκο θυμάται ότι επισκέφτηκαν ένα εργοστάσιο ηλεκτρονικών που έκανε υπολογισμούς με τον άβακα. Έχοντας μελετήσει την αμερικανικής ιδιοκτησίας Ηλεκτρική Εταιρία της Κούβας, την Shell, την Texaco και άλλες επιχειρήσεις που χρησιμοποιούσαν τους τελευταίας τεχνολογίας υπολογιστές της IBM, ο Γκεβάρα έμεινε έκπληκτος από την οπισθοδρομικότητα των σοβιετικών τεχνικών. Πίστευε ότι οι πρόοδοι της ανθρωπότητας θα πρέπει να υιοθετούνται χωρίς το φόβο της ιδεολογικής μόλυνσης.
Με την επιβολή του αποκλεισμού των ΗΠΑ, η Κούβα αναγκάστηκε να αγοράσει εργοστάσια από τις σοσιαλιστικές χώρες, ιδίως της ΕΣΣΔ. Η βοήθεια αυτή ήταν απαραίτητη, όμως η σχετική παλαιότητα του εξοπλισμού συγκρούστηκε με την επιθυμία του Γκεβάρα για μετάβαση σε προηγμένη τεχνολογία. Δεν επέκρινε τους Σοβιετικούς για την καθυστέρηση αυτή καθεαυτή. Αντίθετα, παραπονέθηκε για την αντίφαση ανάμεσα στο υψηλό επίπεδο της έρευνας και ανάπτυξης στη στρατιωτική τεχνολογία και το χαμηλό επίπεδο επενδύσεων για μη-στρατιωτική παραγωγή. Έφερε αντιρρήσεις για την ιδεολογική τους αντίσταση στις σχετικές προόδους που γίνονταν στον καπιταλιστικό κόσμο. Αυτό αποτέλεσε ένα δαπανηρό λάθος από την άποψη ανάπτυξης και της διεθνούς ανταγωνιστικότητας. Για παράδειγμα: «Για καιρό η επιστήμη των συστημάτων (αυτοματοποίηση) θεωρούταν αντιδραστική επιστήμη ή ψευδο-επιστήμη … [αλλά] είναι ένας κλάδος της επιστήμης που υπάρχει και πρέπει να χρησιμοποιείται». Πρόσθεσε ότι στις ΗΠΑ η εφαρμογή της επιστήμης των συστημάτων στη βιομηχανία είχε σαν αποτέλεσμα τον αυτοματισμό – μια σημαντική παραγωγική ανάπτυξη.
Η θεμελίωση ενός συστήματος διαχείρισης βασισμένο στην καπιταλιστική τεχνολογία για την μετάβαση στο σοσιαλισμό ήταν συμβατό με τα στάδια θεωρία του Μαρξ για την ιστορία, η οποία προέβλεπε ότι ο κομμουνισμός θα αναδυόταν από τον πλήρως αναπτυγμένο καπιταλιστικό τρόπο παραγωγής. Ο Μαρξ έδειξε πως η τάση συγκέντρωσης του κεφαλαίου, δηλαδή προς το μονοπώλιο, ήταν έμφυτη στο σύστημα. Ως εκ τούτου, η μονοπωλιακή μορφή του καπιταλισμού ήταν πιο προχωρημένη από τον «τέλειο ανταγωνισμό». Το σοβιετικό σύστημα προήλθε από έναν κυρίως υπανάπτυκτο, προ-μονοπωλιακό καπιταλισμό. Ένα σοσιαλιστικό οικονομικό σύστημα διαχείρισης που θα προέκυπτε από το μονοπωλιακοό καπιταλισμό θα μπορούσε να είναι πιο προηγμένο, αποτελεσματικό και παραγωγικό. Η προέλευση του ΣΧΠ ήταν οι πολυεθνικές επιχειρήσεις της προ του 1959 Κούβας και επομένως ήταν πιο προοδευτικό από το ΑΧΣ το οποίο είχε από τον προ-μονοπωλιακό Ρωσικό καπιταλισμό.
Κριτική στο Σοβιετικό Εγχειρίδιο Πολιτικής Οικονομίας
Τον Απρίλιο του 1965, ο Γκεβάρα έφυγε από την Κούβα επικεφαλής μιας κουβανέζικης στρατιωτικής αποστολής στο Κονγκό. Οι αντάρτες ηττήθηκαν και ο Γκεβάρα έμεινε στην Τανζανία και τη Δημοκρατία τη Τσεχίας μεταξύ 1965 και 1966, όπου άρχισε την εργασία για μια ολοκληρωμένη ανάλυση της πολιτικής οικονομίας της Σοσιαλιστικής μετάβασης. Στο πλαίσιο της προετοιμασίας για το έργο αυτό, ο Γκεβάρα κράτησε σημειώσεις πάνω στο Σοβιετικό εγχειρίδιο, εφαρμόζοντας θεωρητικά επιχειρήματα του ανέπτυξε στην μεγάλη συζήτηση για το κείμενο αυτό. Οι σημειώσεις αυτές δεν γράφτηκαν προκειμένου να δημοσιευθούν, ούτε υπάρχουν ως κείμενο. Ήταν σχόλια που αντιστοιχούσαν σε συγκεκριμένες παραγράφους του Εγχειριδίου. Σημειώσεις για τον εαυτό του, συμπεριλαμβανομένων των ενδείξεων των τομέων για περαιτέρω μελέτη.
Ο Γκεβάρα επέκρινε τη μηχανιστική προσέγγιση του Εγχειριδίου πάνω στις κλασσικές μαρξιστικές αντιλήψεις για τις ταξικές σχέσεις ανάμεσα στην αστική τάξη και την εργατική τάξη, χωρίς να λαμβάνεται υπόψη η επίδραση του ιμπεριαλισμού ο οποίος δημιούργησε μια προνομιούχα εργατική τάξη στις προηγμένες καπιταλιστικές χώρες, καθώς και τους προνομιούχους τομείς (παραγωγής) στα εκμεταλλευόμενα κράτη. Απέρριψε σαν οπορτουνισμό τις προσπάθειες του Εγχειριδίου να ξεπεράσει την εγγενή βία της ταξικής πάλης στη μετάβαση από τον καπιταλισμό στο σοσιαλισμό.
Όσον αφορά την περίοδο της μετάβασης, ο Γκεβάρα υποστήριξε ότι το συλλογικό σύστημα των «κολχόζ» (συνεταιριστικών αγροκτημάτων) της ΕΣΣΔ δεν ήταν χαρακτηριστικό του σοσιαλισμού και ότι οι συνεταιρισμοί δεν ήταν μια σοσιαλιστική μορφή ιδιοκτησίας – δημιούργησαν ένα καπιταλιστικό εποικοδόμημα το οποίο συγκρούστηκε με την κρατική ιδιοκτησία και τις σοσιαλιστικές κοινωνικές σχέσεις επιβάλλοντας τη δική τους λογική πάνω στην κοινωνία. Ο Γκεβάρα αντέκρουε συστηματικά τους λεγόμενους νόμους του Σοσιαλισμού που αναφέρονται στο Εγχειρίδιο, ιδιαίτερα το νόμο της διαρκούς αύξησης της εργατικής παραγωγικότητας – το οποίο οργισμένος αποκαλούσε ότι: «Είναι η τάση που έχει οδηγεί τον καπιταλισμό για αιώνες». Καταδίκασε ως «επικίνδυνη» τη σοβιετική πολιτική της ειρηνικής συνύπαρξης και της οικονομικής άμιλλας με τις αναπτυγμένες καπιταλιστικές χώρες και επισήμαινε τις σοβαρές διαφωνίες ανάμεσα στις σοσιαλιστικές χώρες, κατηγορώντας τες για άνισες ανταλλαγές και την επιβολή των καπιταλιστικών κατηγοριών στις εμπορικές σχέσεις.
Ταυτόχρονα με τον σεβασμό, το θαυμασμό και τα επαναστατικά κίνητρα, ο Γκεβάρα ανακοίνωσε ότι ο Λένιν ήταν ο τελικός ένοχος επειδή η Νέα Οικονομική Πολιτική (ΝΕΠ), η οποία είχε αναγκαστεί να εισαγάγει το 1921 επέβαλε ένα καπιταλιστικό εποικοδόμημα στην ΕΣΣΔ. Η ΝΕΠ δεν εφαρμόστηκε ενάντια στη μικρή εμπορευματική παραγωγή, δήλωσε ο Γκεβάρα, αλλά κατ ‘απαίτηση αυτής. Η μικρή εμπορευματική παραγωγή περιέχει τα σπέρματα της καπιταλιστικής ανάπτυξης. Ήταν σίγουρος ότι ο Λένιν θα είχε αντιστρέψει (αλλάξει) τη ΝΕΠ εάν ζούσε περισσότερο. Ωστόσο, οι οπαδοί του Λένιν «δεν είδαν τον κίνδυνο κι έτσι παρέμεινε σαν ο Δούρειος Ίππος του σοσιαλισμού, το άμεσο υλικό κίνητρο ως ένας οικονομικός μοχλός». Αυτό το καπιταλιστικό εποικοδόμημα περιχαρακώθηκε, επηρεάζοντας τις παραγωγικές σχέσεις και δημιουργώντας ένα υβριδικό σύστημα σοσιαλισμού με καπιταλιστικά στοιχεία που αναπόφευκτα προκάλεσε συγκρούσεις και αντιθέσεις οι οποίες όλο και περισσότερο επιλύονταν προς όφελος του εποικοδομήματος – ο καπιταλισμός επέστρεφε στο σοβιετικό μπλοκ.
Οι σημειώσεις του Γκεβάρα προσφέρουν μια ξεκάθαρη κριτική της σοβιετικής πολιτικής οικονομίας. Ο ίδιος προειδοποίησε ότι μερικοί ενδέχετο να παρερμηνεύσουν το έργο του γιά ακραίο αντικομμουνισμό που μεταμφιέζεται ως θεωρητικό επιχείρημα, αλλά υποστήριξε ότι η αδυναμία της αστικής οικονομίας να ασκήσει κριτική στον εαυτό της, όπως ανέδειξε ο Μαρξ στην αρχή του «Κεφαλαίου», παρατηρήθηκε στον σύγχρονο μαρξισμό. Αφιέρωσε τη δουλειά του αυτή στους κουβανούς φοιτητές που περνούν από την επώδυνη διαδικασία της εκμάθησης «αιώνιων αλήθειών» στα ανατολικοευρωπαϊκά εγχειρίδια. Κατέληξε στο συμπέρασμα ότι: Η ανθρωπότητα θα αντιμετωπίσει πολλές εκπλήξεις (σοκ) μέχρι την τελική απελευθέρωση, αλλά δεν μπορούμε να φτάσουμε εκεί χωρίς ριζική αλλαγή στην στρατηγική των πρώτων σημαντικότερων σοσιαλιστικών δυνάμεων.
Συμπέρασμα
Αυτή η εργασία συνόψισε την ανάλυση που οδήγησε το Γκεβάρα να προειδοποιήσει για την κατάρρευση του Σοσιαλισμού στο σοσιαλιστικό μπλοκ. Έκανε μια σημαντική συνεισφορά τόσο στη θεωρία και την πράξη της οικοδόμησης του σοσιαλισμού. Ήλπιζε να πείσει τις σοσιαλιστικές χώρες να αντικαταστήσουν σταδιακά τους καπιταλιστικούς μηχανισμούς κατά τη διάρκεια της μετάβασης και πρόσφερε εναλλακτικές πολιτικές προς στην κατεύθυνση αυτή. Οι προειδοποιήσεις του δεν εισακούστηκαν και, για τους λόγους που ο Γκεβάρα προέβλεψε, μεταξύ άλλων, ο καπιταλισμός επανήλθε σε όλες αυτές τις χώρες. Στην Κούβα, η ανάλυση του ήταν επανεξετάστηκε στα μέσα της δεκαετίας του 1980 κατά την περίοδο της λεγόμενης Διόρθωσης (Rectification), όταν η χώρα απομακρύνθηκε από το σοβιετικό μοντέλο προτού αυτό καταρρεύσει, βοηθώντας έτσι στην επιβίωση του σοσιαλισμού στην Κούβα.
(Μετάφραση – Επιμέλεια: Νικόλαος Μόττας)
* Η Dr. Helen Yaffe είναι αρθρογράφος και ερευνήτρια Οικονομικής Θεωρίας στο Ινστιτούτο Αμερικανικών Σπουδών του University College London. Είναι η συγγραφέας του βιβλίου «Che Guevara: The Economics of Revolution» (Palgave McMilan, 2007)», απόσπασμα του οποίου είναι το παρόν κείμενο.
Сообщение Эрнесто Че Гевары в трех континентов
Создать два, три… много Вьетнамов – вот наш лозунг.
Это час пылающих горнов, и не должно быть видно ничего кроме света.
Хосе Марти
После окончания последней мировой войны прошел двадцать один год; этому событию, финалом которого стал разгром Японии, посвящается сейчас огромное количество публикаций на всех языках. Многие регионы разделенного на два лагеря мира демонстрируют оптимизм[1].
Двадцать один год без новой мировой войны в ситуации острой конфронтации, конфликтов с использованием силы и внезапных перемен представляются всем очень долгим сроком. Однако даже не анализируя специально, к каким результатам на практике привел этот мир (нищета, деградация, эксплуатация все возрастающего числа регионов Земли), – мир, о своей борьбе за поддержание которого мы все постоянно говорим, – хорошо бы понять, является ли он реальностью.
Цель данных заметок – не описание локальных войн, случившихся со времени капитуляции Японии, и тем более не составление длинного и все увеличивающегося реестра гражданских конфликтов, случившихся за период так называемого мира. Но чтобы понять всю необоснованность демонстрируемого оптимизма, достаточно вспомнить о войнах в Корее и Вьетнаме.
В Корее после нескольких месяцев ожесточенных боев северная часть страны подверглась самому чудовищному опустошению, какое можно найти в анналах современных войн: сплошь перепаханная бомбами, она осталась без фабрик, без школ, без больниц, без какого-либо следа жилья, где могли бы укрыться десять миллионов ее жителей.
Под прикрытием флага ООН в этой интервенционистской войне участвовали десятки стран, которыми командовали США, в боевые операции было вовлечено огромное количество американских солдат, в качестве пушечного мяса использовались призванные по мобилизации южные корейцы.
С другой стороны, армия и народ Кореи, а также добровольцы из Китайской Народной Республики, получали помощь оружием, боеприпасами и военными советниками из СССР. Американцы задействовали в войне все виды оружия массового разрушения, кроме термоядерного; в ограниченных масштабах использовалось даже бактериологическое и химическое оружие. Во Вьетнаме же патриотическим силам пришлось практически непрерывно вести боевые действия против трех империалистических держав: сначала против Японии, чья военная мощь ослабла только после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, затем против Франции, которая забыла о данных ею в тяжелые для нее времена обещаниях и вновь захватила свои индокитайские колонии, оккупированные Японией, и, наконец, против Соединенных Штатов.
Локальные столкновения имели место на всех континентах, хотя в Латинской Америке долгое время случались лишь военные мятежи да попытки развернуть освободительную борьбу – до тех пор, пока Кубинская революция не напомнила всем, насколько важен этот регион, и не вызвала гнев империалистов, из-за чего ей пришлось защищать кубинские берега сначала на Плайя-Хирон, а затем во время Октябрьского кризиса[2].
Последний инцидент едва не спровоцировал войну с непредсказуемыми последствиями, поскольку Куба чуть не стала причиной прямого североамериканско-советского вооруженного конфликта.
Несомненно, однако, что средоточием основных противоречий в настоящее время является Индокитай. Лаос и Вьетнам сотрясают гражданские войны, но характер этих войн изменился после того, как американский империализм вмешался в события, использовав всю свою мощь, что превратило весь регион в одну огромную пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент.
Максимальной остроты конфронтация достигла во Вьетнаме. Мы не намерены писать историю этой войны. Укажем только на главные ее вехи.
В 1954 году, после того, как французская армия потерпела сокрушительное поражение под Дьенбьенфу, были подписаны Женевские соглашения, по которым страна была разделена на две зоны и которые предусматривали проведение выборов в течение 18 месяцев – и эти выборы и должны были определить, кто будет управлять Вьетнамом и как должна быть объединена страна. США не подписали эти соглашения, а приступили к маневрам, имевшим целью замену французской марионетки – императора Бао Дая – своим человеком. Этим человеком оказался Нго Динь Дьем, чей трагический конец – империализм выжал его как лимон – известен всем[3].
Первые месяцы после подписания Женевских соглашений были месяцами царствования оптимизма в лагере народных сил. На юге страны демонтировались базы сопротивления, созданные в период войны с французами; все были уверены, что соглашения будут выполняться. Однако вскоре стало очевидно, что никаких выборов не будет, если только США не будут уверены, что смогут всем навязать свою волю – а это им не удалось бы сделать даже в том случае, если бы они применили все известные способы мошенничества на выборах.
С тех пор возобновившаяся на Юге Вьетнама борьба все ожесточалась и ожесточалась – и к настоящему времени американский экспедиционный корпус достигает там полумиллиона человек, при том, что численность марионеточной армии, почти утратившей боеспособность, постоянно сокращается.
Североамериканцы в течение последних без малого двух лет подвергают систематическим бомбардировкам территорию Демократической Республики Вьетнам, пытаясь таким образом снизить боеспособность сил, сражающихся на Юге, и принудить их согласиться на переговоры, которые США намерены вести с позиции силы. В принципе, первоначально бомбардировки ДРВ имели место лишь время от времени – под предлогом возмездия за так называемые провокации Севера. Но затем методы изменились, интенсивность бомбардировок возросла – и теперь они превратились в гигантскую бойню, которую ежедневно осуществляют ВВС США с целью уничтожения каких-либо признаков цивилизации в северной части Вьетнама: бомбардировки стали частью печально известной политики эскалации.
В значительной степени янки удалось воплотить в жизнь свои планы, несмотря на бесстрашное сопротивление вьетнамских сил ПВО, уничтожение более чем 1700 американских самолетов и помощь военным снаряжением со стороны социалистического лагеря.
Горькая правда состоит в том, что Вьетнам, страна, ставшая символом чаяний и надежд обездоленных всего мира, трагически одинока. Вьетнамский народ выносит удары американской военной машины – практически в упор на Юге, с минимальными возможностями защитить себя на Севере – и при этом сражается в одиночку.
Солидарность прогрессивных сил мира с народом Вьетнама напоминает – приходится говорить об этом с горькой иронией – шумное одобрение римским плебсом гладиаторов, сражавшихся на аренах цирков. Нужно не желать успеха жертвам агрессии, а разделить их судьбу, идти вместе с ними к смерти или к победе.
Когда мы анализируем причины одиночества Вьетнама, нас охватывает острая боль: настолько алогичным выглядит отношение человечества к происходящему.
Империализм США виновен в развязывании агрессии, его преступления грандиозны и прекрасно известны всему миру. Мы тоже их знаем, господа! Но ответственность лежит и на всех тех, кто в решающий момент допустил колебания и не провозгласил Вьетнам неприкосновенной территорией социализма. Разумеется, такая тактика влекла бы за собой риск возникновения войны мирового масштаба, но с этим риском вынужден был бы считаться и американский империализм тоже. Виноваты также и те, кто продолжает вести уже давно тянущуюся «холодную войну» между двумя крупнейшими державами социалистического лагеря[4], войну, в которой обе стороны интригуют друг против друга и публично друг друга поносят.
Мы задаем вопрос, требуя прямого ответа: одинок ли Вьетнам в своем опасном балансировании между двумя противоборствующими сверхдержавами?
Но как велик этот народ! Каковы его стойкость и мужество! Каким примером для всего мира служит его борьба!
Пройдет немало времени, прежде чем станет ясно, действительно ли президент Джонсон собирался проводить реформы, облегчающие жизнь простого народа – чтобы снизить остроту классовых противоречий, все чаще заявляющих о своей взрывоопасности. Но уже сейчас очевидно, что все эти реформы, помпезно названные «борьбой за великое общество»[5], утонули в болоте Вьетнама.
Крупнейшая из существующих империалистических держав обнаружила, что ее начинает обескровливать война против бедной и отсталой страны, что военные расходы подрывают ее чудо-экономику. Убийство перестает быть самым выгодным бизнесом для монополий. А ведь все, чем располагают удивляющие весь мир вьетнамские бойцы, – это оборонительное оружие (да и то в недостаточном количестве), да еще любовь к родине и исключительное мужество. Империализм завяз во Вьетнаме, он не может найти выхода из создавшегося положения и отчаянно ищет кого-нибудь, кто помог бы ему, не потеряв лица, выбраться из этой чреватой опасностями ситуации. Однако «четыре пункта», предложенные Севером, и «пять пунктов», предложенных Югом[6], жгут его, как раскаленными клещами, и противостояние все углубляется.
Происходящее показывает, что тот хрупкий мир, который и миром-то называется только потому, что глобальная конфронтация не достигла уровня прямого военного столкновения между двумя лагерями, сегодня подвергается опасности быть разрушенным каким-либо необратимым и неприемлемым для другой стороны действием североамериканцев. И мы, угнетенные этого мира, какую позицию мы должны занять? Народы трех континентов следят за событиями во Вьетнаме и извлекают уроки из этих событий. Раз империалисты шантажируют все человечество угрозой развязывания войны, верным ответом на этот вызов будет перестать бояться войны. Общей тактикой народов должны стать постоянные и решительные атаки на империалистов везде, где наблюдается конфронтация.
Какую задачу мы должны решать там, где жалкий, с трудом переносимый «мир» еще не нарушен? Освобождение любой ценой.
Картина мира сегодня отличается большой пестротой. Такая задача, как освобождение, стоит даже перед странами старой Европы, достаточно развитыми, чтобы ощутить на себе все противоречия капитализма, но слишком слабыми, чтобы вести открыто империалистическую политику или вступить на этот путь. В ближайшие годы противоречия в этих странах обострятся до взрывоопасного уровня[7], но встающие перед народами этих стран проблемы (а следовательно, и решения этих проблем) отличаются от проблем наших народов – экономически отсталых и зависимых.
Зоной основной империалистической эксплуатации являются три экономически отсталых континента – Азия, Африка и Латинская Америка. Каждая из стран на этих континентах обладает своими особенностями, подобно тому как отличаются своеобразием и сами континенты.
Латинская Америка представляет собой более или менее однородное явление, и практически на всей ее территории абсолютное превосходство удерживает за собой североамериканский монополистический капитал. Марионеточные или (в лучшем случае) слабые и трусливые местные правительства не в силах ослушаться приказов своих североамериканских хозяев. США достигли почти максимального политического и экономического господства на континенте; сверх того, что уже есть, они могут получить лишь очень немного – и потому любое изменение ситуации грозит им потерей преимуществ. Поэтому политика США нацелена на удержание уже завоеванного. Сегодня основная линия действий США на континенте – это использование грубой силы для уничтожения освободительных движений любого вида.
Лозунг «Не допустить новой Кубы» выступает в качестве прикрытия наглых агрессивных действий янки, таких как преступление против Доминиканской Республики[8], а ранее – массовое убийство в Панаме[9], а также в качестве откровенной угрозы: янки готовы применить свои войска в любом месте Латинской Америки, где будет поколеблен существующий порядок и поставлены под угрозу североамериканские интересы. Эта политика проводится в условиях по сути полной безнаказанности: ОАГ[10], полностью себя дискредитировавшая, используется янки в качестве удобного прикрытия; беспомощность ООН приобрела черты трагикомические; армии всех стран Латинской Америки готовы к борьбе с собственными народами. Де-факто создан интернационал преступлений и предательства.
В то же время местная латиноамериканская буржуазия окончательно утратила способность сопротивляться империализму (если она вообще имела такую способность) и превратилась в его покорного приспешника. Выбора нет: либо революция на континенте будет социалистической, либо это будет не революция, а карикатура.
Ситуация же на Азиатском континенте иная. В результате освободительной борьбы против сменявших друг друга европейских колонизаторов на континенте здесь возникли в большей или меньшей степени прогрессивные режимы, которые в дальнейшем двигались в разных направлениях: одни пошли на углубление первоначальных целей, ограниченных только задачей национального освобождения, другие вернулись на проимпериалистические позиции.
В Азии, с точки зрения экономики, Соединенные Штаты рисковали очень немногим, зато могли много приобрести. Они заинтересованы в изменении ситуации, они борются за то, чтобы отодвинуть старые колониальные державы и внедриться в новые для себя экономические регионы – либо напрямую, либо с помощью японского капитала.
Но есть еще и особые политические условия (в первую очередь на полуострове Индокитай), которые определяющим образом влияют на характеристику политической ситуации в Азии и в преобладающей степени формируют глобальную военную стратегию империализма США. Этот империализм намерен взять в кольцо Китай, опираясь на Южную Корею, Японию, Тайвань, Южный Вьетнам и Таиланд.
Эта двуединая задача – важнейший стратегический интерес Соединенных Штатов (военное окружение Китайской Народной Республики) и стремление американского капитала к проникновению на крупные азиатские рынки, на которых он пока еще не захватил лидирующие позиции – делают Азию одним из самых взрывоопасных мест в современном мире, несмотря на видимость стабильности за пределами собственно вьетнамской территории.
Ближний Восток, хотя он географически принадлежит к Азиатскому континенту, обладает настолько выраженной спецификой, дошел до такой остроты конфликта, что сегодня невозможно предугадать, чем кончится нынешняя «холодная война» между Израилем, который поддерживают империалисты, и прогрессивными силами этого региона. Это еще один вулкан, угрожающий взрывом всему миру.
Африка же представляет собой, можно сказать, почти нетронутое поле для неоколониалистического вторжения. Здесь мы наблюдали перемены, заставившие колониальные державы отказаться от своих прежних абсолютных прав. Однако в тех случаях, когда эти перемены происходили медленно и ненасильственным путем, колониализм неизменно перерастал в неоколониализм. С точки зрения экономического господства одно от другого ничем не отличается. У Соединенных Штатов не было колоний на этом континенте, и сейчас США пытаются проникнуть на территории, в прошлом считавшиеся заповедной зоной их сегодняшних союзников. Можно не сомневаться, что Африке в стратегических планах американского империализма отводится роль отложенного на будущее резерва: существенные вложения североамериканского капитала наблюдаются лишь в Южно-Африканском Союзе, а проникновение капитала США в Конго, Нигерию и некоторые другие страны, где развертывается ожесточенная конкурентная борьба (пока еще мирная) с другими империалистическими державами, только начинается.
В этом регионе янки пока что не имеют столь значительных интересов, чтобы их приходилось защищать, прикрываясь надуманным «правом» на агрессию в любой точке Земного шара, где американские монополии рассчитывают получить крупные прибыли или где обнаружены богатые месторождения полезных ископаемых.
Все сказанное выше делает актуальной постановку вопроса о кратко- и среднесрочной перспективе борьбы народов за свое освобождение.
Если мы начнем анализировать африканскую ситуацию, мы увидим, что активная борьба ведется сегодня в португальских колониях – в Гвинее, в Мозамбике и в Анголе, причем в Гвинее события развиваются вдохновляющим образом, а в двух других странах – с переменным успехом. Продолжается борьба и в Конго – между последователями Лумумбы и бывшими сообщниками Чомбе, причем чаша весов, судя по всему, склоняется в сторону последних, тех, кто сам про себя говорит, что они добились «усмирения» страны (хотя в латентной форме партизанская война еще продолжается).
В Родезии ситуация выглядит совсем по-другому: британский империализм использовал все возможности, чтобы передать бразды правления в этой стране белому меньшинству, которое и удерживает власть в настоящее время. С точки зрения Великобритании, конфликт носит характер абсолютно нелегитимный, причем эта держава с присущей ей ловкостью – вернее, назовем вещи своими именами, лицемерием – формально выражает возмущение действиями правительства Яна Смита[11]. Такая лукавая позиция Англии находит поддержку в тех странах Британского Содружества, которые всегда следуют в фарватере политики Лондона, но значительная часть стран Черной Африки эту позицию отвергает – вне зависимости от того, являются ли они экономически вассалами британского империализма или нет.
Ситуация в Родезии может взорваться, если мобилизующиеся сейчас народные патриотические силы черного большинства сосредоточатся на подготовке к вооруженной борьбе, а соседние государства окажут им помощь. Пока же все проблемы Родезии пробуют разрешить в рамках таких беспомощных организаций, как ООН, Британское Содружество или ОАЕ[12].
Как бы то ни было, социально-политическое развитие Африки не позволяет нам сделать вывод о приближении континентальной революционной ситуации. Освободительная борьба против португальских колонизаторов несомненно завершится победой, но сама Португалия в мировой империалистической иерархии не занимает никакого места. С точки зрения революции важны именно те столкновения, которые ставят под удар всю систему империализма, хотя понимание этого, конечно, не заставит нас прекратить борьбу за освобождение трех португальских колоний и углубление проходящих в них революций.
Только когда чернокожее население Южной Африки и Родезии начнет настоящую революционную борьбу, в Африке наступил новая эпоха. Или же стартом этой эпохи может стать начало борьбы обездоленных масс какой-либо страны континента против правящих олигархий.
Пока что на континенте происходят – один за другим – лишь военные перевороты, в ходе которых одна группа офицеров свергает другую или же гражданских правителей, чья деятельность перестала отвечать интересам местных каст и лицемерно манипулирующих ими империалистических держав. Народные движения практически отсутствуют. В Конго такое движение, вдохновленное памятью о Лумумбе, на короткое время возникло, однако и оно в последние месяцы утратило свою силу.
В Азии же, как мы видим, ситуация взрывоопасна – и не только во Вьетнаме и Лаосе, где борьба достигла стадии открытого противостояния. Давайте не забывать о Камбодже, против которой американцы могут в любой момент могут развязать агрессию, о Таиланде и Малайзии и, разумеется, об Индонезии, где последнее слово еще не сказано, хотя власть захватили реакционеры и в стране уничтожена Коммунистическая партия[13]. И, естественно, остается еще и Ближний Восток.
В Латинской Америке вооруженная борьба ведется сегодня в Гватемале, Колумбии, Венесуэле и Боливии; первые ростки такой борьбы пробились в Бразилии. Вспыхивают и гаснут и другие очаги сопротивления. Практически во всех странах континента созрели условия для такой борьбы, в результате победы которой должны возникнуть как минимум социалистически ориентированные правительства.
На континенте говорят практически на одном языке, исключение составляет Бразилия, но и с бразильцами испаноязычные могут легко объясниться вследствие близости обоих языков. Классовая ситуация в странах Латинской Америки настолько одинакова, степень самоидентификации классов с теми же классами в соседних странах так велика, что мы можем говорить о некоем «латиноамериканском интернационале». Их объединяют язык, обычаи, общие хозяева. Практически однотипны степень и форма эксплуатации, а также ее последствия – как для эксплуататоров, так и для эксплуатируемых – для большинства стран Латинской Америки. На континенте быстро зреют условия для восстания.
Мы вправе задать вопросы: какими будут плоды этого восстания? какого типа оно будет? Мы уже давно настаиваем на том, что в силу крайней близости характеристик разных стран континента борьба в Латинской Америке рано или поздно неизбежно примет континентальную форму. Латинская Америка станет ареной многих великих боев за освобождение человечества.
С точки зрения битвы континентального масштаба, борьба в тех странах, где она сейчас активно ведется – не более чем частные эпизоды, но эта борьба уже дала своих мучеников, имена которых будут занесены в книгу истории Латинской Америки как имена героев, отдавших свои жизни на первом этапе борьбы за полное освобождение человечества. В истории останутся имена команданте Турсиоса Лимы[14], священника Камилло Торреса[15], команданте Фабрисио Охеды[16], команданте Лобатона[17] и команданте Луиса де ла Пуэнто Уседы[18], сыгравших важнейшую роль в революционном движении в Гватемале, Колумбии, Венесуэле и Перу.
Но в ходе мобилизации активных сил народа выдвинулись новые лидеры: Сесар Монтес[19] и Йон Соса[20] развернули знамя борьбы в Гватемале, Фабио Васкес[21] и Маруланда[22] – в Колумбии, Дуглас Браво[23] и Америко Мартин[24] – в Венесуэле, на западе страны и в Эль-Бачильере[25], где каждый из них командует фронтами.
Новые ростки партизанской войны пробиваются к свету в этих и в других странах, подобно тому, как это уже случилось в Боливии; эти ростки будут крепнуть несмотря на все опасности, которые сегодня подстерегают революционера. Многие падут жертвами собственных ошибок, другие погибнут в будущих суровых битвах, но в огне революционной войны родятся новые бойцы и новые лидеры. Народ сам будет готовить и своих воинов, и своих вождей – отбирая тех, кто прошел через горнило сражений. Конечно, при этом будет расти и число марионеток, используемых янки для осуществления репрессий. Сегодня янки имеют своих военных советников во всех странах, где ведется вооруженная борьба, – и, например, в Перу армия, обученная этими советниками и при их непосредственном участии, весьма успешно провела операцию по подавлению революционной борьбы. Но если создавать очаги вооруженной борьбы не наспех, а с тщательным учетом существующих военных и политических условий, эти очаги станут практически неуничтожимы, а это заставит янки посылать в зону боевых действий все новых и новых своих наемников. В той же Перу новые бойцы, пусть еще не известные миру, демонстрируя твердость и настойчивость, ведут работу по реорганизации партизанской борьбы. Неизбежно следующее: имеющееся устаревшее оружие, которого правительственным армиям хватает для подавления небольших вооруженных групп, придется заменять новейшими вооружениями; численность американских советников придется все наращивать и наращивать, так что в конце концов Соединенные Штаты вынуждены будут присылать уже регулярные войска – и во все возрастающем количестве; иначе им не удастся обеспечить стабильность власти в странах, национальные армии которых разваливаются в ходе борьбы с партизанами. Это – путь Вьетнама; именно по этому пути должны следовать и все остальные народы. По этому же пути пойдет и Латинская Америка – с тем лишь отличием, что в Латинской Америке вооруженные движения должны будут создавать своеобразные Координационные Хунты, цель которых – помешать империализму разворачивать репрессии и помогать друг другу в достижении поставленных целей.
Перед Латинской Америкой, континентом, забытых в последних политических битвах за освобождение, континентом, которому Конференция трех континентов несет слово авангарда его народов, слово Кубинской революции, стоит задача огромнейшей важности: создать на планете второй Вьетнам, или третий, или и второй, и третий Вьетнамы одновременно.
В конце концов, мы должны помнить, что империализм, последняя стадия капитализма – это мировая система, и для победы над ней необходима конфронтация мирового масштаба. Стратегическая цель нашей борьбы – уничтожение империализма. Участие наших народов, народов отсталых и эксплуатируемых стран, должно неизбежно вылиться в разрушение баз снабжения империализма, в пресечении его контроля над нашими угнетенными странами: странами, откуда империализм сегодня черпает свои капиталы, черпает дешевое сырье и дешевых специалистов, где есть дешевая рабочая сила и куда направляются новые капиталы – как орудие господства, направляются оружие и прочие средства, призванные содействовать сохранению нашей тотальной зависимости. Основополагающий элемент стоящей перед нами стратегической задачи – подлинное освобождение народов, которое в подавляющем большинстве случаев возможно только путем вооруженной борьбы, а в Латинской Америке эта борьба неизбежно будет перерастать в социалистическую революцию.
И если мы поставили себе целью уничтожение империализма, мы должны четко усвоить, что руководящей силой империализма являются Соединенные Штаты Америки.
Для реализации этой общей цели нам придется решить и одну тактическую задачу: мы должны выманить противника из привычных ему условий, заставить его сражаться в такой местности, где привычный ему образ жизни разваливается от столкновения с суровой действительностью. И не стоит недооценивать противника: американский солдат обладает высокими боевыми качествами, а техническая и огневая поддержка у него такая, что может испугать кого угодно. Для успешной войны ему не хватает лишь идеологической мотивации – то есть того, чем сегодня в полной мере обладают его самые яростные противники – вьетнамские партизаны. Мы победим американскую армию только в том случае, если сможем подорвать ее моральный дух. Для этого мы должны раз за разом наносить американским солдатам поражения в бою и постоянно держать их в атмосфере лишений и опасностей.
Этот вкратце изложенный план достижения победы подразумевает большие жертвы со стороны народов – и эти жертвы придется приносить уже сегодня, немедленно; однако вероятно, что эти жертвы окажутся меньше тех, какие нашим народам пришлось бы принести, если бы они решили уклониться от борьбы в надежде, что кто-то другой будет для них таскать каштаны из огня.
Ясно, что та страна, которая последней встанет на путь борьбы за освобождение, имеет все шансы избежать вооруженной борьбы, а народ ее окажется избавлен от страданий, сопряженных с долгой и жестокой войной с империализмом. Однако есть вероятность и того, что в силу всемирного характера схватки этой стране не удастся избежать ни самой вооруженной борьбы, ни ее последствий, а страдания народа окажутся столь же велики, сколь и в других странах, или даже будут их превышать. Мы не можем предсказывать будущее, однако тем более недостойно поддаваться искушению оппортунизма и выступать знаменосцами народа, который страстно желает свободы, но в то же время не хочет за нее бороться и ожидает победы, как нищий ожидает подаяния.
Абсолютно справедливо стремление к тому, чтобы избежать ненужных жертв. Поэтому очень важно понять, насколько реальна для нашей зависимой Латинской Америки возможность достичь освобождения мирным путем. Мы думаем, ответ на этот вопрос уже известен: мы можем ошибиться в выборе места и времени для начала борьбы, но нельзя больше строить иллюзий относительно возможности достижения свободы без сражений. Мы не имеем права на такие иллюзии. И этими сражениями будут не уличные беспорядки, в которых камни противопоставляют слезоточивому газу, и не всеобщие стачки мирного характера, и не стихийные выступления разъяренного народа, способные в два-три дня разнести в щепы репрессивные структуры правящих олигархий; нет, борьба будет длительной, беспощадной, передовая линия ее будет проходить через укрытия партизан, через дома бойцов, где члены их семей будут становиться легкой добычей репрессий, через полностью уничтожаемые крестьянские поселки, через города и села, разрушаемые вражескими бомбардировками.
Нас принуждают к такой борьбе – и у нас нет другого пути, кроме как решиться на нее и готовиться к ней.
Начало этой борьбы не может быть легким, напротив, оно будет очень трудным. Олигархии мобилизуют на свою защиту все возможности репрессивной машины, всю свою жестокость и всю свою демагогию. В первое время нашей задачей будет выживание, но затем начнут работать такие факторы, как сила примера борющегося партизанского отряда и проводящаяся им вооруженная пропаганда. Эту пропаганду следует понимать так, как во Вьетнаме: это пропаганда посредством выстрелов и боев с противником, победных или нет, но ведущихся постоянно.
Важнейшим в просвещении угнетенных масс является укоренение в них уверенности в непобедимости герильи. Так возрождается национальный дух, появляются силы для решения все более сложных задач, сопротивления все более свирепым репрессиям.
Ненависть – важный фактор борьбы: непримиримая ненависть к врагам наделяет человека особой силой, превращает его в эффективную, яростную, действующую четко и избирательно машину уничтожения. Такими и должны быть наши солдаты; народ, не способный ненавидеть, никогда не одержит победы над жестоким врагом.
Нужно вести войну везде, где присутствует противник: и там, где он живет, и там, где он отдыхает; нужно сделать войну тотальной. Нельзя давать противнику ни минуты покоя ни в казармах, ни за их стенами; нужно атаковать его всюду, где бы он ни находился; противник должен везде чувствовать себя затравленным зверем. Только так мы добьемся падения его морального духа.
Да, противник станет зверствовать пуще прежнего – но именно это и будет внешним признаком упадка его духа.
И тогда должен будет заявить о себе подлинный пролетарский интернационализм, должны быть созданы интернациональные пролетарские армии, боевым знаменем которых станет священное дело освобождения всего человечества, когда смерть за свободу Вьетнама, Венесуэлы, Гватемалы, Лаоса, Гвинеи, Колумбии, Боливии, Бразилии – упомянуты лишь те страны, где сегодня ведется вооруженная борьба – станет равно славной и желанной для латиноамериканца, для азиата, для африканца и даже для европейца.
Каждая капля крови, пролитая за освобождение чужой страны, а не той, где ты родился, – бесценный опыт; выжившие усвоят его и используют для освобождения своей родины. Таким образом, освобождение любого народа будет рассматриваться как успешное сражение в битве за освобождение своего собственного народа.
Настало время забыть о наших разногласиях и все наши силы отдать общей борьбе.
Между борцами за свободу сегодня существуют серьезные противоречия, это общеизвестно и не является тайной[26]. Эти противоречия приобрели такой характер и такую остроту, что всякий диалог и тем более примирение в высшей степени затруднительны, если вообще сейчас возможны. Нет способа начать диалог, если спорщики от него отказываются. Но противник повсюду наносит нам удары – и эти удары должны заставить нас объединиться, не сейчас, так завтра. И тот, кто поймет неизбежность этого раньше других и начнет готовиться к столь необходимому союзу, заслужит благодарность народов.
Если принять во внимание ту степень агрессивности и непримиримости, с какой отстаивается каждая из противоборствующих точек зрения, мы, обездоленные, отказываемся соглашаться с такой формой выражения разногласий – даже тогда, если мы в каких-то случаях согласны с постановкой вопроса одной из сторон или тезисы одной из сторон кажутся нам ближе, чем тезисы другой. В условиях острой борьбы против общего врага форма, в какой публично выражаются нынешние разногласия, ослабляет всех нас; но учитывая уровень этих разногласий, надежды на их корректное урегулирование иллюзорны. История либо снимет эти разногласия, либо даст им подлинное истолкование.
В нашем сражающемся мире любые расхождения относительно тактики и методов достижения поставленных целей должны подвергаться анализу со всем уважением, на какое могут рассчитывать чужие мнения. Но в том, что касается главной стратегической цели – полного уничтожения империализма посредством борьбы с ним – мы должны проявлять непреклонность.
Обобщим наш план достижения победы: необходимо уничтожить империализм посредством разрушения его главной основы – имперского господства Соединенных Штатов Америки. Тактическим путем к этому является последовательное освобождение наших народов, одного за другим или целыми группами, с одновременным принуждением противника к невыгодной для него борьбе за пределами его территории, с тем чтобы лишить его баз снабжения – зависимых стран.
Это предполагает длительную войну. И, повторим еще раз, войну ожесточенную. Не следует обольщаться на этот счет, начиная ее, но в то же время не следует и колебаться, начинать войну или нет – колебаться, страшась ее последствий. Эта война – единственная наша надежда на победу.
Мы не можем не ответить на вызов времени. Этому нас учит Вьетнам своим постоянным примером героизма, ежедневными трагическими уроками борьбы и смерти во имя достижения окончательной победы.
Там солдаты империализма оказались в невыгодном для себя положении – привыкнув к пресловутому североамериканскому образу жизни, они вынуждены теперь существовать во враждебной стране; они испытывают неуверенность, чувствуя, что каждый их шаг – это шаг по земле противника; смерть поджидает тех из них, кто покидает свои укрепления, везде и постоянно они встречают враждебное население. Это спровоцировало отклик внутри самих Соединенных Штатов: возник новый фактор, ослабляющий силы империализма – классовая борьба на собственно североамериканской территории.
Каким близким и сияющим стало бы будущее, если бы на планете возникло два, три, много Вьетнамов – пусть с их квотами смертей и безмерными трагедиями, но и с каждодневным героизмом, непрерывными ударами по империализму: ударами, заставляющими его распылять свои силы и мешающими укрываться от ненависти народов всего мира!
Если бы мы смогли объединиться для того, чтобы наши удары стали сильнее и точнее, чтобы любая помощь сражающимся народам была бы предельно действенной – каким бы великим стало будущее, каким близким!
Если нам, всем, кто в крошечных точках на карте мира исполняет свой долг и отдает борьбе то немногое, что мы можем отдать – наши жизни, наше самопожертвование, – придется в ближайшее время пасть на земле, орошенной нашей кровью и ставшей поэтому нашей, знайте: мы осознаем масштаб наших действий и рассматриваем себя лишь как частичку великой армии пролетариата – и при этом гордимся тем, что восприняли основной урок Кубинской революции и ее главного лидера, урок, вытекающий из положения, которое они занимают в этой части планеты: «Что значит опасность, угрожающая одному человеку или даже целому народу, что значат их жертвы, когда на кону судьба человечества?»
Наши действия – это боевой антиимпериалистический клич и призыв к объединению народов мира против главного врага рода человеческого – против Соединенных Штатов Америки. И где бы ни застала нас смерть – мы приветствуем ее, если только наш боевой клич достигнет чуткого уха, и новые руки подхватят наше оружие, и новые бойцы готовы будут пропеть нам надгробные песни – под аккомпанемент пулеметов и новых боевых кличей и криков победы.
Tricontinental. Suplemento especial, 16 de abril de 1967. Granma. 17 de abril de 1967.
© Александр Тарасов, перевод, примечания. Авторский вариант. Сетевая публикация: scepsis.ru
Опубликовано (с редакционными изменениями) в книге: Эрнесто Че Гевара. Статьи. Выступления. Письма. М.: Культурная Революция, 2006. С. 514–530.
1. Конференция трех континентов («Триконтиненталь») проходила в Гаване весной 1966 года, на ней была основана Организация солидарности народов Азии, Африки и Латинской Америки (ОСПАААЛ). В течение 1964-1965 годов Э. Че Гевара принимал активное участие в подготовке Конференции и создании ОСПАААЛ.
2. Имеется в виду Карибский ракетный кризис.
3. Нго Динь Дьем (Нго Динь Зьем) погиб 1 ноября 1963 года в результате организованного ЦРУ США военного переворота.
4. Имеется в виду идеологическое противостояние между КПСС и Компартией Китая, повлекшее за собой раскол в мировом коммунистическом движении.
5. Программа социальных реформ администрации Джонсона была помпезно названа программой превращения США в «Великое общество».
6. «Пять пунктов мирного урегулирования Вьетнамской проблемы» были предложены Национальным фронтом освобождения Южного Вьетнама 22 марта 1965 года и поддержаны Национальным собранием Демократической Республики Вьетнам в апреле 1965 года («4 пункта»). Они предусматривали: признание права вьетнамского народа на независимость, единство и территориальную целостность; прекращение агрессии США во Вьетнаме; вывод с территории южного Вьетнама войск США и их союзников; предоставление народу Вьетнама возможности самостоятельно решать свою судьбу, включая вопрос об объединении.
7. Предсказано за два года до кризисного 1968-го.
8. Военная интервенция США в Доминиканскую республику в 1965-1966 годах с целью недопущения к власти законно избранного президента Хуана Боша, свергнутого в результате военного переворота.
9. Расстрел американской морской пехотой в Панаме в январе 1964 года демонстраций студентов и молодежи, требовавших возвращения зоны Панамского канала.
10. Организация Американских Государств, на тот момент следовавшая в фарватере политики Вашингтона.
11. Лидер расистского режима сначала Южной Родезии (британской колонии), а затем (с 1965 года) – Родезии (непризнанного расистского государства).
12. Организация африканского единства (с 2001 года – Африканский союз).
13. В 1966 году партизанская борьба разной степени интенсивности велась во всех перечисленных странах.
14. Лидер гватемальского Революционного движения 13 ноября и Повстанческих вооруженных сил (ФАР), погиб в бою 2 октября 1966 года.
15. Колумбийский священник-партизан, социолог, теоретик «теологии освобождения», погиб в бою 15 февраля 1966 года.
16. Один из руководителей венесуэльских Вооруженных сил национального освобождения, убит правительственными агентами 21 июля 1966 года.
17. Лидер перуанского Левого революционного движения (МИР), погиб в бою 7 января 1966 года.
18. Лидер перуанского Левого революционного движения (МИР), личный друг Че, погиб в бою 23 октября 1965 года.
19. Псевдоним Хулио Сесара Масиаса Майоры, одного из основателей Революционного движения 13 ноября и Повстанческих революционных сил (ФАР) Гватемалы, командующий партизанским фронтом Гуасапа во время гражданской войны в Сальвадоре в 80-е годы, в настоящее время – ближайший помощник Ригоберты Менчу.
20. Лидер Революционного движения 13 ноября, застрелен мексиканскими пограничниками 18 мая 1970 года.
21. Один из основателей партизанской Армии национального освобождения (АНО), в 1975 году эмигрировал на Кубу.
22. Действующий лидер Революционных вооруженных сил Колумбии – Армии народа (РВСК-АН), крупнейший партизанской организации в Латинской Америки.
23. Один из лидеров Вооруженных сил национального освобождения, в настоящее время – лидер левой организации «Движение третьего пути».
24. Лидер Левого революционного движения (МИР), прекратившего вооруженную борьбу в 1971 году; в настоящее время – руководитель и полномочный представитель леволиберальной коалиции античавистской оппозиции «Демократическая координация».
25. Горный район, цитадель партизанского Фронта имени Эсекиеля Саморы, развернутого МИР.
26. Речь идет о советско-китайской дискуссии в мировом коммунистическом движении
Η παρακάτω ιστορική ομιλία εκφωνήθηκε από τον Τσε σε κουβανούς φοιτητές της Ιατρικής, στις 20 Αυγούστου 1960. 
Ο ατομικισμός ως τέτοιος, ως η μεμονωμένη δράση ενός προσώπου στο κοινωνικό περιβάλλον, πρέπει να εκλείψει στην Κούβα. Αύριο ο ατομικισμός θα πρέπει να είναι η σωστή χρησιμοποίηση όλων των ατόμων προς όφελος της κοινότητας. Αλλά, αν και όλα αυτά, όλα όσα λέω, γίνονται κατανοητά σήμερα, αν και όλοι είναι πρόθυμοι να σκεφτούν λίγο το παρόν, το παρελθόν και το πώς θα πρέπει να είναι το μέλλον, η αλλαγή του τρόπου σκέψης απαιτεί βαθιές εσωτερικές αλλαγές και συμβολή στην πραγματοποίηση βαθιών εξωτερικών αλλαγών, κυρίως κοινωνικών. Αυτές οι εξωτερικές αλλαγές πραγματοποιούνται στην Κούβα καθημερινά. Ένας τρόπος να μάθετε γι’αυτή την επανάσταση, να γνωρίζετε τις δυνάμεις που κρύβουν μέσα τους οι άνθρωποι, δυνάμεις που ήταν λανθάνουσες για τόσο καιρό, είναι να επισκεφτείτε όλη την Κούβα, να επισκεφτείτε τις κολεκτίβες και όλους τους χώρους δουλειάς που δημιουργούνται. Κι ένας τρόπος για να φτάσετεστην καρδιά του ιατρικού ζητήματος είναι όχι μόνο να γνωρίσετε, όχι μόνο να επισκεφτείτε αυτά ταμέρη, αλλά να γνωρίσετε και τους ανθρώπους που συνθέτουν αυτές τις κολεκτίβες και τα κέντρα εργασίας. Πηγαίνετε εκεί και μάθετε τι αρρώστιες έχουν, από τι πάσχουν, από πόση φτώχεια υπέφεραν σ’ όλη τους τη ζωή, φτώχεια που κληρονόμησαν από αιώνες καταπίεσης και απόλυτης υποταγής. Ο γιατρός, ο νοσοκόμος, θα φτάσουν τότε στην καρδιά της νέας δουλειάς τους, δηλαδή ως άτομα μέσα στις μάζες, άτομα μέσα στην κοινότητα. Ό,τι κι αν συμβαίνει στον κόσμο, μένοντας πάντα κοντά στον άρρωστο, γνωρίζοντας καλά την ψυχολογία του, εκπροσωπώντας εκείνους που έρχονται κοντά στον πόνο και τον ανακουφίζουν, ο γιατρός έχει πάντα πολύ σημαντικό έργο, ένα έργο μεγάλης ευθύνης στην κοινωνική ζωή. Πριν από λίγο καιρό, λίγους μήνες, συνέβη εδώ στην Αβάνα μια ομάδα φοιτητών που μόλις είχανπάρει το πτυχίο της ιατρικής να μη θέλουν να πάνε στην ύπαιθρο και ζητούσαν επιπλέον πληρωμή για να το κάνουν. Από την οπτική γωνία του παρελθόντος είναι περισσότερο από λογικό να συμβαίνειαυτό- έτσι τουλάχιστον μου φαίνεται και το καταλαβαίνω. Θυμάμαι πως έτσι ήταν τα πράγματα, έτσι σκέφτονταν οι άνθρωποι πριν από μερικά χρόνια. Για ακόμα μια φορά είναι ο μονομάχος στην επανάσταση, ο μοναχικός πολεμιστης αυτός που θέλει να εξασφαλίσει ένα καλύτερο μέλλον, καλύτερες συνθήκες, και να κερδίσει την αναγνώριση για αυτό που κάνει. Τι θα συνέβαινε όμως αν δεν ήταν αυτά τα άτομα – οι οικογένειες των οποίων στην πλειονότητα τους μπορούσαν να πληρώσουν για τις σπουδές τους – εκείνα που ολοκλήρωσαν τα μαθήματα τους και αρχίζουν τώρα να ασκούν το επάγγελμα τους; Τι θα συνέβαινε αν στη θέση τους ήταν διακόσιοι, τριακόσιοι χωρικοί αυτοί που θα ξεπρόβαλλαν – σαν από θαύμα, ας πούμε – από τις αίθουσες διαλέξεων του πανεπιστημίου; Αυτό που απλώς θα συνέβαινε είναι ότι αυτοί οι χωρικοί θα έτρεχαν αμέσως και με μεγάλο ενθουσιασμό να φροντίσουν τα αδέρφια τους. Θα ζητούσαν τις θέσεις με τη μεγαλύτερη ευθύνη και την περισσότερη δουλειά, για να δείξουν ότι τα χρόνια σπουδών δε σπαταλήθηκαν άσκοπα. Αυτό θα συμβεί σε έξι εφτά χρόνια, όταν οι νέοι φοιτητές, παιδιά της εργατικής τάξης και της αγροτιάς, θα πάρουν τα πτυχία τους. Δεν πρέπει όμως να βλέπουμε το μέλλον μοιρολατρικά και να χωρίζουμε τους ανθρώπους σε παιδιά της εργατικής τάξης ή της αγροτιάς και σε αντεπαναστάτες. Αυτό είναι απλουστευτικό, δεν είναι αλήθεια, και τίποτα δε διαπαιδαγωγεί περισσότερο έναν έντιμο άνθρωπο από το να βιώσει τηνεπανάσταση.Κανένας από εμάς, απ’ όσους φτάσαμε πρώτοι με το Granma, εγκατασταθήκαμε στη Σιέρα Μαέστρα και μάθαμε να σεβόμαστε τον αγρότη και τον εργάτη, ζώντας μαζί τους, κανένας από εμάς δεν ήτανεργάτης ή αγρότης στο παρελθόν. Φυσικά, υπήρχαν εκείνοι που είχε χρειαστεί να δουλέψουν, πουείχαν γνωρίσει ορισμένες ανάγκες σαν παιδιά.
Ελληνικό Αρχείο Τσε Γκεβάρα © Guevaristas 